19:13:25
14 июля 2024 г.

Владимир Васильев: «А в чем суть этой реформы?»

Говорят: сколько людей, столько и мнений. Различные мнения высказываются и о проблемах, с которыми сталкивается реформа ЖКХ. Но одно из них, принадлежащее председателю комиссии по городскому хозяйству и коммунальной реформе Московской городской Думы Владимиру Васильеву, отличается от многих, уже слышанных.– Хочу доискаться до момента истины. Кто-то, искушенный в болезненных процессах, изъязвивших сегодня жилищно-коммунальный организм, объясняет их корыстью естественных монополий, кто-то – неповоротливостью ДЕЗов, а кто-то – коррупцией чиновников. Что вы, Владимир Алексеевич, могли бы добавить к этому ряду?
– Дело в том, что я до сих пор не вижу, в чем была (или есть) суть реформы. Вижу попытку переложить на плечи населения платежи за жилплощадь. Для себя представляю такую картину: вот я гипотетически оказываюсь среди людей, работающих с федеральным бюджетом, который трещит по швам.
Слышу привычный глас свыше: «Ищите внутренние резервы». Начинаем искать: что можно снять с образования? – ничего, со здравоохранения? – тоже, с промышленности? Но промышленность, как стало принято говорить, «лежит на боку», если не хуже. С мелкого бизнеса опять же много не потянешь: за счет него как-то существуют наши граждане. И, когда уже все разочарованно перебрали, является озарение: о! вот же мощнейшая отрасль – жилищно-коммунальное хозяйство. Посмотрите, какое просторное поле, с которого можно собирать урожай, ссыпая его в бюджетные закрома Родины. Только жилищный фонд составляет свыше 2,5 миллиарда квадратных метров. На ЖКХ, в состав которого входят 52 тысячи предприятий, сегодня работают более четырех миллионов человек. Стоимость основных фондов этого хозяйства – 580 миллиардов рублей, что составляет 25–30 процентов всех фондов страны.
Поле-то – огромнейшее! Но засевают его в основном семенами из бюджетного мешка: 70–80 процентов нашей квартплаты берет на себя щедрое государство, и лишь оставшиеся 20–30 процентов – жители. Вот когда «поисковики», разведывающие месторождения новых бюджетных поступлений, могли воскликнуть: «Так это же для нас самый что ни на есть Клондайк! Вот где наши внутренние резервы сокрыты! Нужно с квартиросъемщика брать не 20–30, а все 100 процентов». И ступили на эту землю, которая, как им думалось, несет в своих недрах золотую жилу.
Но оказалось, что ступили на минное поле. На Дальнем Востоке, где мне довелось быть, народная реакция не заставила себя ждать: «Кончайте эти реформы!» Тамошние первопроходцы, не дрогнув, ввели стопроцентную оплату жилья. И лишь потом прояснили, что брать-то ее не с кого. То же произошло в Рязани, в Воронеже. И случилось то, на что местные реформаторы уж вовсе не рассчитывали: квартирные платежи не только не выросли (в полтора-два раза, как намечалось), но и заметно снизились. Потому что те, кто прежде из последних сил оплачивал свое жилье, теперь не смог из домашнего бюджета выкроить втрое-вчетверо подскочившую сумму.
И что же дальше произошло? Поставщики услуг в результате угодили в еще более глубокую яму, лишившись причитавшихся с «коммуналки» денег. И тоже возмутились: «Хоть мы и жили, не получая жиров, но имели свой ломоть хлеба. Нам пообещали его с маслом, а теперь даже и сухарей не дают. Прекратите эту реформу!»
– Сработало пресловутое: «Хотели как лучше…»?
– Здесь, скорее, отозвалось не менее известное: «Всякая инициатива наказуема». Ну, если не всякая, то непродуманная и непросчитанная – наверняка. Ведь постановление федерального правительства о реформе ЖКХ предусматривало, что решение о стопроцентной оплате принимается на уровне каждого из субъектов федерации и органов самоуправления. И кто-то на этом уровне захотел оказаться впереди, на белом коне. Да только не учел, что такой укрепрайон, как ЖКХ, кавалерийским наскоком не возьмешь.
Что греха таить, постановление о стопроцентной квартирной плате уже было подготовлено и должно было рассматриваться на заседании московского правительства. Но буквально перед тем депутаты городской Думы, общаясь с мэром, поделились с ним своими сомнениями на этот счет. Отсюда и произошла компромиссная формулировка о стопроцентной оплате, распространяемой исключительно на добровольной основе. Суть ее запечатлели уличные растяжки, перекликающиеся с плакатом времен гражданской войны: «Ты записался добровольцем?» Рассчитывали, что многие откликнутся на этот призыв. Но вместо предполагаемых 20–25 процентов добровольцев в их ряды записались только один-два процента.
– Как вы уже сказали, отдельные реформаторы на местах «угодили в еще более глубокую яму». Слава богу, «в свободном падении» прочувствовав ее глубину, выкарабкались из нее. Чтобы вернуться… в прежнюю яму? А из нее-то какой выход вы видите?
– До сих пор государство субсидировало ЖКХ как отрасль. Это похоже на былое субсидирование колхозов. Чем подобная благотворительность закончилась во втором случае – известно. В жилищно-коммунальном хозяйстве такой исход недопустим. Во избежание его теперь государство должно поддерживать деньгами не отрасль, а конкретного жителя.
Теперь, окончательно стало ясно, что средства следует искать не в карманах квартиросъемщиков, а обращаться к другим источникам. Мы должны, наконец, установить подлинную стоимость услуг, предоставляемых предприятиями-поставщиками. Необходимо открыть профессиональные тайны, заложенные в методику расчета, определяющего, к примеру, во что монополистам из «Мосэнерго» обходится выработка одного киловатта, или «Мосгортеплу» – одной гигакалории. Чтобы все-таки выяснить, с чего у них все время растут тарифы. Рыночные отношения, которые якобы сами способны были вывести из тупика нашу социалистическую экономику, обернулись отношениями торговцев, стоящих за рыночным прилавком: те, сойдясь на одной территории, предпочитают не вступать в конкуренцию, а договариваются о единой твердой цене. К такому сравнению приходишь, когда пытаешься уяснить: а кто у нас контролирует ценообразование?
– Нет сомнения, что с такой вопиющей бесконтрольностью в сфере естественных монополий помогут бороться счетчики, о которых уже столько говорено. Но проку от этих благих речей почти не видно.
– Почему по-прежнему отсутствуют счетчики? Прежде всего, их установка невыгодна монополистам. Казалось бы, нынешние СНиПы предусматривают наличие в домах счетчиков воды и тепла. Сегодня в новых зданиях их уже можно встретить. И все же дело продвигается с трудом. Еще на стадии проекта на них ставят крест. Вся причина в том, что проектанты приходят согласовывать свои решения к тем же монополистам, а те, понизив голос, сообщают: если не исключите «это» из проекта – не подпишем.
Вот курьез, который недавно обсуждался в Мосгордуме. Правление ЖСК неожиданно обнаружило, что «Мосгортепло» взимало с него плату, в два с половиной раза превышающую ту, что показал счетчик, только что установленный на входе тепловой сети. Возникла тяжба. И кого в этом случае винить, кроме… проектантов? Оказывается, еще готовя документацию, они обязательно должны учесть возможное подсоединение к проектируемому дому еще одного здания. И в проектной документации всегда отмечается, что заложенная потребность в тепловой энергии данного дома в 2,5 раза превышает реальную. Таким образом, ЖСК, как многие прочие и поныне, расплачивался за 1000 гигакалорий, а не за фактически расходуемые 350–400. В конечном счете тепловики вынуждены были признать свою неправоту. Но зато теперь, когда все же счетчики мало-помалу ограничивают их в «вольных проявлениях», подскочила стоимость одной гигакалории.
Вот ведь парадокс: если завтра мы все станем экономить и введем ресурсосберегающие мероприятия, то разорим все снабжающие организации. Они же были когда-то придуманы для «большого колхоза», они настолько мощны, что денег на их содержание уходит немерено! Значит, необходима реорганизация этих монстров. Более того, поделюсь своей крамольной мыслью: возможно, с них-то и следовало бы начинать жилищно-коммунальную реформу?
– Какие еще кардинальные решения могли бы поспособствовать тому, чтобы реформа жилищно-коммунального хозяйства столицы осуществилась?
– Я невольно «закольцовываю» наш разговор, вернувшись к его началу: когда встает вопрос ребром: что же конкретно требуется для жилищной реформы? – я задаю встречный, столь же конкретный вопрос: а в чем суть этой реформы? Выбить из людей стопроцентную оплату жилья? – не получается. Когда речь заходит о качестве коммунального обслуживания, все время напряженно задумываюсь: а что бы я хотел улучшить, двенадцать лет живя в панельном доме не лучшей серии? Общаюсь со своими избирателями, задаю и им тот же вопрос. И они, за редким исключением, начинают мяться… Поэтому, пока мы четко не проясним для себя, в чем же она, эта многострадальная реформа, должна состоять, может, не следует за нее и приниматься? В противном случае опять придется искать добровольцев…

О НАШЕМ СОБЕСЕДНИКЕ:
Владимир Алексеевич Васильев родился в 1954 году. Окончил Московский государственный педагогический институт и уже в 29 лет стал директором школы-интерната для детей с тяжелыми нарушениями речи. С 1997 года носит почетное звание заслуженного учителя России. В 2003 году окончил экономический факультет Российской Академии государственной службы при президенте РФ. Дважды избран депутатом Московской городской Думы.

Эмилий Архитектор

Похожие записи
Квартирное облако
Аналитика Аренда Градплан Дачная жизнь Дети Домашняя экономика Доступное жильё Доходные дома Загородная недвижимость Зарубежная недвижимость Интервью Исторические заметки Конфликты Купля-продажа Махинации Метры в сети Мой двор Молодая семья Моссоцгарантия Налоги Наследство Новости округов Новостройки Обустройство Одно окно Оплата Оценка Паспортизация Переселение Подмосковье Приватизация Прогнозы Реконструкция Рента Риелторы Сад Строительство Субсидии Транспорт Управление Цены Экология Электроэнергия Юмор Юрконсультация