Московская жилищная газета

Путеводитель по Москве

Опубликовано на сайте: 12 июля 2007 г. 20:16
Публикация в газете: №28 (651) от 12 июля 2007 г.

Днем и ночью непрестанно

Старая Москва как-то обходилась без полиции многие века, уповая лишь на сторожей. На ночь главные улицы на въезде в Москву запирались рогатками. Так повелось еще со времен батюшки царя Иоанна III. При рогатках стояли сторожа и, коль возникало подозрение на какую-либо опасность, били в трещотки – этакая сигнализация. Впрочем, сторожа оглашали спящий город треском и на всякий случай, а то еще впотьмах какой разбойник на них наткнется.

По всем прочим улицам были установлены решетки, делившие город на части – районы по-нынешнему. В каждой части были свои «решеточные», то есть начальники над сторожами. Сторожей же набирали из самих жителей, заставляя отбывать общественную повинность охранной службы. А высшим начальством над всей охраной были местные бояре. Из наказа того времени мы узнаем правила: «Боярин с подьячими и с решеточными приказчиками должны ездить по городу непрестанно день и ночь, а сторожа, расставленные в определенных местах, должны день и ночь непрестанно ходить каждый по своей улице и по своему переулку, подчиняясь непосредственно особым десятским, выбранным из среды их, и решеточным приказчикам». Сторожа должны были смотреть, чтобы «бою, грабежу, корчмы и табаку, и никакого воровства и разврата не было, и чтобы воры нигде не зажгли, не подложили бы огню, не накинули ни со двора, ни с улицы».

Ох, рано поет охрана

Караул в Кремле – особая песня. Ворота Кремля запирались на ночь и отпирались после заутрени. При царе Михаиле Федоровиче ночной караул сопровождала перекличка стражей. Начиналась она от часового у Успенского собора. Громко, нараспев он возглашал: «Пресвятая Богородица, спаси нас!». За ним второй: «Святые московские чудотворцы, молите Бога о нас!». Потом третий: «Святой Николай Чудотворец, моли Бога о нас!». Четвертый: «Вси святые, молите Бога о нас!». Пятый: «Славен город Москва». Шестой: «Славен город Киев». Седьмой: «Славен город Суздаль»... И так поименуют Ростов, Ярославль, Смоленск и проч., пока первый снова не запевал: «Пресвятая Богородица, спаси нас!». После чего охрана, «чтобы не спать и не дремать», до самой заутрени пела вполголоса молитвы.

Ярыжка и ярыги

Как пишет историк Карамзин, московская полиция зарождалась в начале XVI века. Первым полицейским чином, о котором мы находим летописное упоминание, был «земский ярыжка». А чтобы всем сразу было понятно, с кем имеют дело, на груди его красно-зеленого кафтана нашивались буквы – З и Я. Ярыжки были удостоены особой чести: когда государь выезжал из города или шествовал в крестном ходе, они с метлами и лопатами шли впереди, очищая дорогу. А в остальное время ходили по Москве, следя за порядком, и «всякого могли брать и отводить к суду беспрекословно».

В XVII и в начале XVIII века в Москве усилились разбои. В московские разбойники шли беглые холопы, обнищавшие крестьяне и бездомные горожане. Случалось, что в шайки вступали и представители других сословий, даже потомки некогда славных родов. Так известен был разбойник и смертный убийца князь Иван Лихутьев.

Криминальный элемент пополнялся также за счет так называемых «кабацких ярыг» – из пропившихся дворянских и боярских отпрысков. Они толпились у кабаков, просили милостыню, а при удобном случае грабили и убивали беззащитных.

В 1729 году в Москве был учрежден полицейский драгунский эскадрон. Город тогда делился на двенадцать участков, центральными пунктами которых являлись съезжие дворы. На каждый участок приходилось два офицера, два урядника, шесть солдат и один барабанщик. Причем рогаточные караулы из жителей оставались по-прежнему.

Расцвет московской полиции приходится на правление императора Павла. Начальником московской полиции тогда был некто Архаров, под командой которого уже был полк, насчитывавший восемь батальонов. До сих пор слово «архаровец» осталось в нашем обиходе.

Владимир Симонов

Другие статьи на тему: Путеводитель по Москве

  • Последний экипаж
    Наша Карета времени совершает последний круг почета. На протяжении 8 лет – с 2004 года – мы с вами беседовали под мирный скрип ее рессор, забирались во всякие дворы и закоулки, раскапывали разные истории, совершили более 160 прогулок по московским улицам, переулкам и площадям и даже успели заскочить в несколько других городов. Сегодня мы проедемся по старым местам, чтобы орлиным взором окинуть наше совместное прошлое и сложить из него небольшую мозаику.
  • Динамо: ведьмы, цыгане, футболисты, художники
    У каждого времени есть свои незыблемые приметы. Незыблемость эта время от времени дает трещину и рушится, оплакиваемая современниками. На ее месте возникает новое, воспринимаемое следующими поколениями как милая сердцу аксиома. Затем история повторяется – рушится, строится, становится чьим-то фетишем, оплакивается – такой круговорот незыблемостей в природе. Сегодня мы пройдемся по району, находящемуся в процессе таких очередных обновлений – неподалеку от метро «Динамо».
  • Ангелы в проектируемом проезде
    Улицы, носящие имена Окуджавы, Пастернака, Ахматовой, Маршака появятся в Новой Москве, обещает городская комиссия по наименованию территориальных единиц. Всего утверждены названия для 12 улиц на присоединенных территориях столицы и 12 проектируемых проездов.
  • Тверской бульвар: когда растает снег
    В листе ожидания декабря сплошные прощания: конец 2012 года, конец света, щедро обещанный и поэтапно расписанный нам тибетским монахом, окончание наших прогулок, в конце концов. Известно, что за старым должно следовать новое, а стало быть – следующий год, иной, возможно, более гармоничный и не такой взрывной в каждой точке «свет», совсем другие путешествия. Но, по новогодней традиции, прежде чем приветствовать наступление нового, нужно проводить старое. Где ж нам прощаться с ним, как не на Тверском бульваре?
  • Аэропорт на все времена
    «...Нельзя ли для прогулок поближе выбрать закоулок?», – бормочу, переиначивая классика и одновременно отворяя дверь подъезда в ветреный обесцвеченный ноябрем город. И действительно выбираю. Рассказ сегодня пойдет о тех местах и временах моего родного, ныне престижного района Аэропорт, в которых мы еще не бывали.