Московская жилищная газета

В гостях у звезды

Опубликовано на сайте: 16 ноября 2006 г. 07:26
Публикация в газете: №46 (617) от 16 ноября 2006 г.

Сергей Рудницкий: «Мозги надо иногда проветривать!»

Сергей Рудницкий: «Мозги надо иногда проветривать!»

Марк Захаров в книге «Суперпрофессия» ставит композитора Сергея Рудницкого, с которым давно работает на сцене «Ленкома», в один ряд с Геннадием Гладковым и Алексеем Рыбниковым: «И хотел бы назвать другие имена, да рука не поднимается – лучших уже не найду». Руководимый Рудницким «Аракс» стал первым рок-ансамблем на театральной сцене. Большую часть времени Сергей проводит в крошечной музыкальной студии, расположенной в подвале «Ленкома», которую любовно называет «каморкой».

– Сергей, что для вас означает понятие Дом?

– Англичане говорят: «Мой дом – моя крепость». И для меня дом – это, прежде всего, семья, моя жена Елена, трое детей – Анастасия, Александра и Григорий. Дом – это мой тыл, если хотите.

– Вы родились в Москве?

– В Подмосковье, но первые годы жизни провел в Красноярске. Родители после института уехали туда по распределению. Там жил до трех лет. А потом мы вернулись, и до семилетнего возраста я прожил у бабушки – в настоящем деревянном доме! Рыбалка, сенокос, походы за грибами и ягодами, двор с собаками и чердак с котами. Все эти атрибуты загородного существования дороги мне до сих пор. Потому, когда появилась возможность купить участок на Селигере, – мы построили дачу. И не нарадуемся. Проводим там все лето. У нас интересные соседи, хорошее общение.

– Дом на Селигере строили сами?

– Приглашали строителей. Вначале это был небольшой «летний» домик, первые строители «забыли» его утеплить. Потом начались бесконечные пристройки с перестройками, дальнейшие улучшения, которые длятся уже добрый десяток лет.

Спасибо дяде и «Beatles»

– Двор вашего детства... Каким он вспоминается?

– Я больше помню школьный двор, где собирались вечерами. Слушали магнитофон и местных бардов. А потом родственники подарили гитару, и я заболел музыкой, влился в школьную рок-группу, «зафанател» битлами. Затем поступил в музыкальную школу по классу фортепиано. Мой дядя – профессор консерватории – внушил мне, что классическое образование – это основа для любого музыканта, в том числе и рокера. «Твои любимые «Beatles», между прочим, записывают новый альбом с симфоническим оркестром», – как-то сказал он.

«Beatles» долгое время были моими кумирами, знал наизусть все их песни. Потом пришел период «Pink Floyd», «Dеер Рurple»...

– Появление «Beatles» в музыкальном пространстве бывшего СССР совпало с периодом, когда молодежь выражала свой протест против общественного устройства, облачившись в потертые джинсы, нося длинные волосы и исполняя в подворотнях песни под гитару. Как выражался ваш протест?

– В подворотнях, конечно же, сиживали, а вот общественным устройством я в то время особо не интересовался. Зато на школьной форме носил значок – там была изображена гитара, что-то еще и надпись «Pop Music». Однажды учительница подошла ко мне и предупредила: если значок не сниму, четверки по обществоведению в четверти мне не видать. Значок не снял, но четверку все-таки получил.

Учителя с мировым именем

– А кто из учителей музыки оказал наибольшее влияние?

– Первым учителем и наставником был Леонид Бергер. Он читал в школе курс музыкальной литературы. Блестящий оратор и эрудит, обладающий энциклопедическими знаниями во всех музыкальных жанрах. Он всегда «держал» нашу юную аудиторию, и мои одноклассники, разинув рты, слушали его лекции. После урока, когда была возможность, он факультативно занимался с нами современной музыкой. Мы страшно расстроились, когда за год до нашего выпуска он ушел работать в ансамбль «Веселые ребята». Сейчас Leon Berger – один из самых известных и уважаемых артистов Австралии.

Вторым незабываемым педагогом был Леонид Чижик – выдающийся пианист мирового уровня. У него я в юности учился джазовой гармонии и импровизации.

И был ему голос свыше...

– А как познакомились с супругой Еленой? Она ведь тоже музыкант?

– Лена была участницей ансамбля в нашем дворце культуры, которым руководил мой товарищ и бывший коллега по самодеятельности. Я иногда заходил на их репетиции, давал какие-то советы – в качестве «мэтра», так как в то время уже работал в «Ленкоме». Как-то раз случайно, а может и не случайно, мы встретились на улице. И я почувствовал нечто необъяснимое, будто голос свыше сказал: «Старик, это твоя судьба». Через три года мы поженились.

– Какие праздники принято праздновать в вашей семье? И что Елена готовит на стол?

– Мы отмечаем православные праздники, дни рождения. Татьянин день – день нашего венчания. Что касается кухни – у нас разделение труда. Елене прекрасно удаются всевозможные салаты и блюда из овощей. Я больше по рыбе и морепродуктам.

– А где пишете музыку?

– В основном, в студии «Ленкома». Там есть маленькая «каморка», напичканная музыкальной техникой, прекрасно себя в ней ощущаю. Дома работаю редко.

– А на даче?

– А вот на даче не получается. Организм протестует. Сядешь, бывало, за инструмент, а организм шепчет: «Вставай, иди колоть дрова, поливать деревья и топить баню». А я думаю: «И то верно – мозги надо иногда проветривать».

О «Ленкоме», доме...

– Вместе с «Ленкомом» вы объездили много стран. Где бы могли жить, кроме России?

– Наверное, в Канаде, хотя там ни разу не был, если не считать промежуточных ночных посадок по пути в Америку. Мой близкий друг, экс-барабанщик «Машины времени» Сергей Кавагоэ, живет там и часто звонит. Это страна – близкая нам по климату, березкам, грибам, рыбалке.

– Каким было ваше первое соприкосновение с «Ленкомом»?

– Когда пришел в театр, был совершенно ошеломлен «Тилем» с молодыми Николаем Караченцовым и Инной Чуриковой. Это было потрясающее действо – с блестящей режиссурой Марка Захарова, замечательной музыкой Геннадия Гладкова, гениальной прозой Григория Горина – что ни фраза, то реприза. Тогда я учился в МИФИ на факультете «Экспериментальная и теоретическая физика», одной ногой стоял в физике, а другой – в музыке... И серьезно задумывался, какой же путь в жизни избрать. Театр победил.

Ну а потом была «Поминальная молитва» с Евгением Леоновым. До сих пор Марк Анатольевич не может мне забыть смешную этнографическую музыку, которая была придумана на выход Александра Абдулова, когда его герой, трясясь, снимал с себя около полутора десятков всевозможных кофточек и поддевок. Мне кажется, после этого спектакля Марк Анатольевич поверил в меня. Затем последовала работа в спектаклях «Женитьба Фигаро», «Чайка», «Варвар и еретик», «Две женщины». Далее – «Мистификация», «Шут Балакирев», «Плач палача», «Ва-банк»...

– Как складывались отношения с кино?

– В кино я начинал как аранжировщик вместе с Александром Сергеевичем Зацепиным в картине «31 июня». Зацепин – действительно великий народный композитор, его произведения хорошо знают люди. Причем, часто не помня, кто автор этих произведений. Помню, как первый раз пришел домой к великому композитору, а великий лежит на полу под микшерским пультом и ловко орудует паяльником в его недрах. Сразу почувствовал родственную душу: физик и лирик в одном лице.

– Ваша персональная формула комфорта?

– Когда близкие и друзья здоровы и счастливы. А в быту я человек неприхотливый. Поскольку все комнаты «заняты» детьми, а кабинета у меня нет, приходится довольствоваться кухней. Читаю, слушаю радио – в основном, информационные передачи. А вот музыкальных передач стараюсь избегать, чтобы ненароком не «отформатироваться».

– В каком стиле решено ваше жилище?

– Могу принять любой стиль, только не казенный евроремонт. У нас хорошие обои, хороший паркет. Тепло и уютно...

– А можно вас увидеть с паяльником или отверткой?

– Можно... Но без фанатизма. Говорят: «Плохой муж и гвоздя забить не может». Я забить гвоздь могу.

...и о Захарове

– Как работается с Марком Захаровым?

– Очень хорошо, у нас выработался свой язык общения. Абсолютно доверяю его музыкальному вкусу.

– А что, Марк Анатольевич профессионально разбирается в музыке?

– Марк Анатольевич воспринимает музыку сердцем, как некий образ, он обладает феноменальным музыкальным чутьем.

– У него есть какие-то свои музыкальные пристрастия?

– Он художник очень разносторонний, никогда не повторяется и все время ищет что-то новое, неожиданное, в том числе и в музыке: то в роке, то в классике, то в джазе. В театре звучат и этнические инструменты, в том числе волынки, можно услышать хор, исполняющий православные песнопения... А главное, ни один спектакль не похож на предыдущий.

Елена Булова

Другие статьи на тему: В гостях у звезды

  • Александр Михайлов: «Я душой все равно архитектор»
    Когда любимцу миллионов зрителей, народному артисту России исполнилось 65, с юбилеем его поздравил президент Дмитрий Медведев и подчеркнул: «Творчество Александра Михайлова – одно из лучших среди наследия российских актеров. Талантливо сыгранные им герои стали близки и дороги представителям разных поколений».
  • Федор Конюхов: Главная моя крыша – небосвод
    Он опять в путешествии. 1 января улетел в Новую Зеландию, где стоит его яхта. Оттуда курс на Фолклендские острова вокруг мыса Горн. После морского путешествия – сухопутная экспедиция через монгольскую пустыню Гоби на верблюде по Великому шелковому пути в Калмыкию... Мы разговариваем в тот редкий момент, когда Федор Конюхов на родине.
  • Александр Збруев: «Люблю ощущать тишину в себе и вокруг»
    В минувшем году народный артист России Александр Збруев отметил свое 70-летие. Человек немного замкнутый, он редко появляется на публике вне сцены, отказывается от работы в сериалах, не снимается в рекламе. Между тем любовь зрителя к нему не иссякает. А само имя актера служит знаком качества того «продукта», который выходит на экраны или появляется на подмостках театра, если Александр Викторович принимает участие в его создании.
  • Наталия Лаптева: «И тогда комиссия сказала: «Это некерамично!»
    Так уж сложилось исторически, что в районе Мясницкой всегда располагались мастерские художников. Здесь работали Василий Поленов, Алексей Саврасов, тут находится училище живописи. И нам весьма приятно входить в мастерскую, что находится в переулке с истинно московским названием – Кривоколенный. Улыбается хозяйка, художник-керамист Наталия Лаптева, улыбаются и играют всеми цветами ее многочисленные изделия.
  • Юрий Яковлев: «Начинать пришлось сразу с Шекспира»
    «С ним радостно на сцене. Он молниеносно реагирует на любой нюанс партнера, мгновенно подхватывает зазвучавшую в тебе ноту и присоединяется к ней. Он кажется летящей птицей, которой не надо контролировать свой полет, подсчитывать, сколько усилий нужно для взмаха крыла, – говорит о своем партнере народная артистка СССР, знаменитая принцесса Турандот Юлия Борисова. – Он «летит» плавно, свободно, мощно, исполненный радостью бытия, даря эту радость людям».