23:02:55
25 июля 2024 г.

Спиридоновка: все закольцовано

Спросите москвича: где Столешников переулок? Напротив мэрии – легко вспомнит он. А Дмитровка? Параллельно Тверской! Ну, а Спиридоновка не подскажете, где находится? Что-то знакомое, задумается москвич. И полезет в Яндекс. Мы же, несмотря на переменную облачность и «местами кратковременный дождь», с удовольствием пройдемся по этой улице. Ориентир начала маршрута – Никитские ворота.

Дурные приметы

За спиной шелестит желтеющей листвой Тверской бульвар. Меж Большой и Малой Никитскими непреложно вбит остроконечный клин сквера. За ним, теперь не загороженная домами, встает во всей красе Церковь Большого Вознесения. Однажды зимним днем 1831 года здесь, в недостроенном еще приделе, венчалась пара. Венчание омрачилось дурными знаками: с задетого женихом аналоя упал крест, погасла свеча, покатилось еще не надетое на палец обручальное кольцо… Был ли их брак осенен любовью? Несчастьем? Изменой? Об этом судачили современники Пушкина и Гончаровой, их косточки перемывали потомки. Продолжением темы в какой-то мере стало открытие в 1999 году в сквере, на пересечении дорог, в самом мельтешении машин, фонтана-ротонды «Наталья и Александр», обрекшая царственную чету русской литературы на вечное купание. Впрочем, сейчас сезон фонтанов закрыт, и они могут передохнуть. Ну, а мы свернем направо, на Малую Никитскую.

Именно здесь, на повороте с Малой Никитской, за Музеем-квартирой Горького, начинается объект наших сегодняшних изысканий – улица Спиридоновка. Названа так она была по церкви св. Спиридония на Козьем болоте – так когда-то называлась эта местность. А Спиридоний, мол, сам в молодости был пастухом и почитался покровителем пастухов, коз и сельского хозяйства в целом. И будто бы водились здесь дикие козы, позднее прирученные и служившие на благо Патриаршего двора, куда, кстати, и рыбку с Патриарших прудов поставляли. Менялись времена. Вокруг крутого изгиба ручья строились дома, затем роскошные особняки, в которых процветали искусства и кипели страсти. Церковь снесли, Спиридоновку переименовали в улицу Алексея Толстого, особняки заняли посольства… Тем не менее, несмотря на обильное вкрапление унылых многоэтажек, выстроенных для партийной элиты, здесь и сейчас веет старомосковским центром и витают призраки разных историй.

Дворец с бирками

Начало Спиридоновки символично. Здесь, прямо у ее порога, переплелись имена, эхо которых еще не раз аукнется на протяжении нашей прогулки. Итак, улица открывается особняком в стиле «модерн» (№ 2/6), облицованном глазированными кирпичами, украшенном майоликовыми фризами с орхидеями, с кружевными коваными решетками ограды – знаменитым творением архитектора Федора Шехтеля, смело возведенном в 1902 году среди низкорослых деревянных и каменных домишек и гуляющих по булыжной мостовой кур. Выстроен он был для долгой и удобной жизни семьи банкира и мецената Степана Рябушинского, но революция, как водится, смешала все планы. Хозяин эмигрировал, а красавец-особняк, попереходив из рук в руки, был предоставлен в распоряжение вернувшемуся с Капри Максиму Горькому и стал его последним домом, где он жил до самой смерти. Говорят, создатель социалистического реализма чувствовал себя неуютно в этой роскоши, среди алюминиевых бирок с инвентарными номерами, прикрепленных к тяжелой казенной мебели, вовсе не соответствующей изначальному изысканному стилю и врубелевским интерьерам. Писатель Слонимский вспоминает: однажды некий гость поднял тост «За хозяина дома!». Лицо Горького побагровело, и он перебил оратора вопросом: «За какого хозяина? Я не хозяин этого дома. Хозяин – Моссовет!», – после чего встал и вышел из комнаты.

Тем не менее, здание и тогда, и потом вызывало восхищение. Правда, не у всех. «Особняк так безобразен и нелеп, что даже честные сугробы и глыбы снега, которыми он окружен и засыпан, не смягчают его отвратительности», «Самый гадкий образец декадентского стиля. Нет ни одной честной линии, ни одного прямого угла… Лестница, потолки, окна – всюду эта мерзкая пошлятина. Теперь покрашена, залакирована и оттого еще бесстыжее», писал со свойственной ему едкостью в своем дневнике в 1932 году Корней Чуковский. И в самом деле: велика ли цена произведения, которое не вызывает споров?

В особняке в 1965 году был открыт музей Горького. А в промежутке, по свидетельствам местных жителей, дом был огорожен глухим забором и недоступен для посторонних. Но женщина, жившая по соседству и заодно здание сторожившая, иногда пускала туда ребятишек поиграть в прятки. Больше всего для этого занятия, говорят, подходил рабочий кабинет писателя.

Петухи в палатах

Служебный корпус особняка в 1941 году был переоборудован под квартиру другого мастера слова. Граф Алексей Толстой в новой, революционной действительности нашел свое место не сразу, эмигрировал, но в 1923 году, последовав уговорам и примеру Горького, вернулся в советскую Россию, где быстро занял почетное место на литературном пьедестале. Вот как отзывался о нем Иван Бунин в эссе «Третий Толстой». «Это был человек во многих отношениях замечательный. Он был даже удивителен сочетанием в нем редкой личной безнравственности… с редкой талантливостью всей его натуры, наделенной к тому же большим художественным даром… Он даже свой роман «Хождение по мукам», начатый печататься в Париже, в эмиграции, возвратясь в Россию, так основательно приспособил к большевистским требованиям, что все белые герои и героини романа вполне разочаровались в своих прежних идеалах и стали заядлыми красными». Власти гордились тем, что имеют собственного Толстого, да еще и графа, и естественным знаком благосклонности от «вождя всех народов» послужили особняк на Спиридоновке (где он практически сменил Горького), машины с шоферами, дача в Барвихе. После его смерти в 1945 году и по 1994 год Спиридоновка называлась улицей Алексея Толстого, а в доме в 1987 году открылся музей писателя. Так оба классика советской литературы оказались под одной крышей.

У самого истока улицы – одна из самых старых построек Москвы, палаты Гранатного двора (№ 3/5). В 16-м веке здесь располагались мастерские, где делались разрывные артиллерийские снаряды. В советское время тут были мрачные, вросшие в землю развалины, в которых кто-то из местных жителей устроил курятник, и по утрам окрестности оглашали петушиные крики. Так что звали старинные палаты тогда «петушиным двором». В 1970-х строению угрожал снос: стоя на изломе улицы, палаты якобы мешали обеспечивать безопасность правительственных кортежей. Но все кончилось благополучно: в 90-х комплекс наконец начали восстанавливать. После реставрации (а скорее, как говорили специалисты, стилизации) здание было приспособлено под офисы и прочие нужды дизайнеров интерьера. Возможно, поэтому от места этого так веет декорацией.

Зато если заглянуть во двор за домом № 3/5, морок развеется: обычная детская площадка, взахлеб целующаяся парочка с рюкзачками и одинокая скамейка, густо исписанная философски-лаконичным: «зачем?». Следующий за двориком Гранатный переулок известен, в частности тем, что здесь, в сталинском, стоящем чуть в глубине доме, на двух верхних этажах, впервые были выстроены «двухуровневые» квартиры. Угловой дом Гранатного переулка и Спиридоновки охарактеризуем попросту, словами снимавшего здесь квартиру писателя Бориса Зайцева: «Много у нас уже бывало народу… Бальмонт, Сологуб, Городецкий, Чулков, Андрей Белый… И, конечно, бывал здесь Иван Александрович Бунин… Дух был богемский и бестолковый. Путано, шумно, нехозяйственно – но весело. И весьма молодо…».

Необразованный академик

Следуем дальше. У шлагбаума, перекрывающего въезд в очередной двор, увлеченно обсуждают что-то молодые люди с рациями. Особнячок, украшенный мордами львов. Второй этаж увит, как плющом, густо свисающей проволокой иллюминации. Дворики-особняки следуют чередой, один другого таинственней и краше, на поверку оказываясь посольствами. Очередная железная ограда, лесенка на 2-й этаж… А вот уже ставший бордовым виноград вьется на высоту деревьев и ниспадает оттуда ветвями плакучих ив. Кто б мог подумать, что так декорировано посольство Перу? Впритык за забором владения Алжира. А на противоположной стороне радует глаз небесно-воздушное посольство Греции. На самом верху его, над полукруглым балконом, внушительный лев пожирает дракона. Дракона в общем-то и не видать, только торчит из-под каменного агрессора бедное помятое крыло. Раньше здание так и называли – «дом со львом». До революции, по слухам, здесь жила очень приличная публика. На воротах была табличка: «Нищим и собакам вход воспрещен». В парадном – скульптуры и ковры. А после здесь были коммуналки, куда приезжал к своим родителям молодой и очень секретный физик Андрей Сахаров.

Вернемся на нечетную сторону, где, как обещали, снова зазвучат имена, с которых начиналась наша история. От этого дворца (№ 17) глаз не отвесть, и виной тому снова Федор Шехтель, спроектировавший стилизованный под замок чудо-особняк для Саввы Морозова, вернее, его жены Зинаиды. Построенный в 1898 году, он был для уже известного в купеческой среде архитектора первой столь масштабной работой. (Деньги, полученные от этого заказа, позволили зодчему построить и себе «домик» неподалеку – в Ермолаевском переулке). Талант Шехтеля Морозовыми был более чем оценен, и когда Зинаида Григорьевна купила подмосковную усадьбу Горки, то также попросила архитектора перестроить ее в стиле модерн. (Получилось столь удачно, что с 1918 года там поселился Ленин).

Кстати, гениальный архитектор не имел права самостоятельно вести строительные работы: у него не было диплома. Но талант победил формальности, и в 1902 году Шехтель получил звание академика архитектуры.

Версии

Внутри дом был так же прекрасен, как и снаружи, – его украшали витражи и скульптуры Врубеля. Морозов поселился в «палаццо» с 19-летней женой, не побоявшись скандала: дело в том, что она уже была замужем, причем за двоюродным племянником Саввы. Умная, с сильным характером, Зинаида быстро сделала особняк центром притяжения художественной и артистической элиты. Захаживали Шаляпин, Станиславский, Немирович-Данченко, Москвин, Качалов, Чехов, Гиляровский, Леонид Андреев… Здесь же Савва Морозов прятал скрывавшегося от властей Баумана. И вот незадача: именно в это время Морозова решил посетить сам московский генерал-губернатор. Сидя за роскошным столом, он не подозревал, что сидящий напротив «друг семьи» ни кто иной, как объявленный в розыск опаснейший революционер.

Напомним: Морозов дружил с Горьким и даже стал прототипом его пьесы «Егор Булычов и другие». Связывало их многое. Вложивший огромные средства и энергию в создание Художественного театра, миллионер щедро финансировал революцию. Автор монографического исследования о династии Морозовых Наталия Филаткина такую щедрость объясняет просто: мол, Савва Тимофеевич был без памяти увлечен актрисой Марией Андреевой (эту роковую женщину боготворили даже Станиславский и Немирович-Данченко), у которой, в свою очередь, кроме театра было две любви: Горький и революция. И деньги, полученные от Морозова, она через Горького, чьей гражданской женой была, передавала Ленину (сам Ленин дал ей партийную кличку «товарищ Феномен»). Таким образом, от фабриканта было получено до 3 миллионов рублей.

О причинах смерти Саввы Морозова спорят до сих пор: самоубийство, убийство? Доподлинно известно только, что в апреле 1905 года созванные по настоянию матери и жены на консилиум врачи нашли у него «тяжелое общее нервное расстройство», а через месяц уехавший на лечение меценат был обнаружен в гостиничном номере с простреленной грудью. Зинаида продавшая особняк Рябушинским, говорила, что дух Саввы не дает ей покоя в этом доме, что по ночам в кабинете перемещаются предметы на столе, слышатся его покашливания и шаркающие шаги… А летом 1918 года семья Рябушинских покинула Россию. В особняке был размещен интернат для сирот из Бухары, затем он перешел в ведение Наркомата иностранных дел, а уж потом стал Домом приемов Министерства иностранных дел России.

Иногда по ночам возле здания можно увидеть толпу людей. Ведут они себя преимущественно тихо: говорит только один. Остальные слушают. Что за странное паломничество? Да просто ночная экскурсия Музея Булгакова. Дело в том, что, по мнению булгаковедов, весьма вероятно, что именно из окна этого особняка вылетала преображенная Маргарита. Впрочем, не обольщайтесь: на почетное звание жилища Маргариты претендуют еще, как минимум, четыре особняка. Для полного же закольцевания сюжета добавим следующее: Савва Морозов был влюблен в актрису Марию Андрееву, внешне, говорят, напоминавшую Маргариту. Но миллионеру Морозову она предпочла писателя, Мастера, а именно – Максима Горького. Так утверждает, по крайней мере, исследователь творчества Булгакова Альфред Барков. Но, что прекрасно в таком необъективном деле, как творчество, об этом можно спорить, и спорить, и спорить.

Мария Кронгауз

Похожие записи
Квартирное облако
Аналитика Аренда Градплан Дачная жизнь Дети Домашняя экономика Доступное жильё Доходные дома Загородная недвижимость Зарубежная недвижимость Интервью Исторические заметки Конфликты Купля-продажа Махинации Метры в сети Мой двор Молодая семья Моссоцгарантия Налоги Наследство Новости округов Новостройки Обустройство Одно окно Оплата Оценка Паспортизация Переселение Подмосковье Приватизация Прогнозы Реконструкция Рента Риелторы Сад Строительство Субсидии Транспорт Управление Цены Экология Электроэнергия Юмор Юрконсультация