Московская жилищная газета

Путеводитель по Москве

Опубликовано на сайте: 12 февраля 2009 г. 00:17
Публикация в газете: №5 (732) от 12 февраля 2009 г.

Живой музей на открытом воздухе

Живой музей на открытом воздухе

За время его жизни мир вокруг не раз менялся. Революции, войны... Строились дома, дороги. Но зоопарк не то что не сдвинулся со своего законного места на Пресне, так еще и разросся территориально. Основан он был Русским Императорским обществом акклиматизации животных и растений в 1864 году. Одним из главных инициаторов создания стал профессор Московского университета Анатолий Богданов, называвший зоосад «живым музеем на открытом воздухе».

До революции зоосад существовал преимущественно на пожертвования меценатов. Ну и на средства, вырученные от входной платы, конечно. В 1919-м зоопарк был национализирован, перейдя полностью на государ-ственное довольствие. В 1995 году началась глобальная его реконструкция, завершив-шаяся прямо к 850-летию Москвы. Именно в таком облике мы и видим его теперь.

Влюбленный Самсон

Бродишь по закоулкам зоопарка, и создается впечатление, что попал ты в какой-то дачный поселок. Только владельцы участков здесь – животные.

Самый известный житель этих мест – Ленинградов Самсон Гамлетович. Видный гражданин и просто хороший жираф. История его семейства полна душещипательных моментов. Отец Самсона, родом из Роттердама, еще подростком переехал в Питер, где влюбился в первую же встреченную им жирафиху. В результате на свет появился маленький Самсон. Встав на четыре ноги, он уехал из родного города в Москву. К несчастью, в любви ему везло не так, как отцу. Жирафиха Люба, заказанная из Флориды, по дороге сильно повредила ногу. Первая операция, вторая... Спасти Любу так и не удалось.

Шло время, во второй раз французские меценаты Любовь и Алек Вильденстейны помогли с переездом новой невесты для Самсона. Американка Твига прошла строгий, чуть ли не конкурсный отбор. Все шло хорошо, пока однажды утром ее не нашли в вольере мертвой. Причину смерти еще бодрой накануне жирафихи обнаружить так и не удалось.

С тех пор Самсон одинок. Судьба...

Гепарды, голуби и пузырьки

Жилище (с примыкающими к нему вольерами) Самсон делит с бородавочниками – животными довольно экзотическими: маленькие глазки, острые, как кинжалы, клыки, длинные ноги и тонкий хвост. Соседство, может, и не самое приятное, но ведут себя зверьки тихо. Проживает в «особняке», на втором этаже которого находится музей, и антилопа.

Проходим квартала два и обнаруживаем гепардов. Летом они обычно нежатся на травке, а сейчас вышагивают вокруг дома по кругу, хотя должны бы, по идее, бояться холода и не высовываться. Африканцы все-таки.

Рядом кто-то громко галдит. Двигаемся на звук и через минуту оказываемся у одного из Пресненских прудов – места обитания невообразимого количества птиц. Утки, нахохлившись, сидят на снегу, греют клювы под крыльями. Рядом грациозно расхаживает белый лебедь. Суетятся примазавшиеся к компании голуби. Когда у кого-то из водоплавающих замерзают лапы, он поднимается и направляется к воде. Да-да, поплавать – и зимой тоже.

– Наш пруд оборудован так, что вода в нем никогда не замерзает, – поясняет ведущий методист по связям с общественностью Наталья Истратова. – По трубкам туда идет сжатый воздух, который, попадая в воду, насыщает ее, так что замерзнуть она не может. Суровых зим давно не было, но если такое случается, стелим птицам на снег сено и ставим деревянные перегородки – все-таки защита от ветра.

Вольеры с медведями неподалеку – сейчас пустуют. Понятное дело, спячка. А вот тигры бодрствуют и крайне активны. Разгуливают по своим вольерам, время от времени порыкивая – чтоб не забывал народ, с кем имеет дело.

Планета обезьян

Многочисленные тамарины, орангутаны и прочие наши «родственники» развлекаются, прячась в картонных коробках. Или играют с одеждой, принесенной сотрудниками и посетителями: штаны – так на голову, как же иначе?

Зимуют приматы в закрытых квартирах – для них в зоопарке выделен целый корпус. Живут небольшими семьями, у каждой жилище обставлено по-своему, в соответствии с характерами жильцов. Одни предпочитают неспешно лазить по канатам, время от времени рисуясь перед публикой, принимая абсолютно человеческие позы. Другие бешено носятся, тормозя лишь, когда надо немного перекусить – съесть, например, мандарин. Гориллы здесь самые спокойные. Преисполненные чувства собственного достоинства, восседают, методично отделяя листья от веток, не забывая отправлять первые в рот.

Вообще привычки у животных – самые разные. В 70-х, говорят, здесь жил пингвин, который каждое утро, на рассвете, таинственным каким-то образом выбирался из зоопарка и шел гулять по Красной Пресне. За ним гонялись милиционеры, но догоняли редко – очень шустрым был. Нагулявшись, он возвращался домой.

Дорогой ты наш морж!

На многих вольерах с некоторых пор висят таблички вроде: «Иванов Иван Иванович опекает страуса». А «Новая газета», к примеру, опекает многоуважаемого Самсона Гамлетовича. Проект «Опека» функционирует с 1995 года, и популярность его с каждым годом растет.

– Этот проект запущен для того, чтобы показать: зоопарк принадлежит не нам, его работникам – он принадлежит всем. И каждый может позаботиться о благополучии животных, – поясняет Наталья Истратова.

Хотя деньги опекунов составляют только два процента от бюджета зоопарка, с их помощью делается многое. Строятся вольеры, покупаются игрушки, улучшаются условия жизни животных. А таблички у звериных квартир «увековечивают» меценатов. Как частных лиц, так и целые организации. Занимаются этим и обычные московские семьи. Например, семья Архиповых опекает енота, семья Донских – лисицу. Единственное требование к опекуну – он должен быть совершеннолетним. Без этого не составить договор.

Василий Зоркин

Другие статьи на тему: Путеводитель по Москве

  • Последний экипаж
    Наша Карета времени совершает последний круг почета. На протяжении 8 лет – с 2004 года – мы с вами беседовали под мирный скрип ее рессор, забирались во всякие дворы и закоулки, раскапывали разные истории, совершили более 160 прогулок по московским улицам, переулкам и площадям и даже успели заскочить в несколько других городов. Сегодня мы проедемся по старым местам, чтобы орлиным взором окинуть наше совместное прошлое и сложить из него небольшую мозаику.
  • Динамо: ведьмы, цыгане, футболисты, художники
    У каждого времени есть свои незыблемые приметы. Незыблемость эта время от времени дает трещину и рушится, оплакиваемая современниками. На ее месте возникает новое, воспринимаемое следующими поколениями как милая сердцу аксиома. Затем история повторяется – рушится, строится, становится чьим-то фетишем, оплакивается – такой круговорот незыблемостей в природе. Сегодня мы пройдемся по району, находящемуся в процессе таких очередных обновлений – неподалеку от метро «Динамо».
  • Ангелы в проектируемом проезде
    Улицы, носящие имена Окуджавы, Пастернака, Ахматовой, Маршака появятся в Новой Москве, обещает городская комиссия по наименованию территориальных единиц. Всего утверждены названия для 12 улиц на присоединенных территориях столицы и 12 проектируемых проездов.
  • Тверской бульвар: когда растает снег
    В листе ожидания декабря сплошные прощания: конец 2012 года, конец света, щедро обещанный и поэтапно расписанный нам тибетским монахом, окончание наших прогулок, в конце концов. Известно, что за старым должно следовать новое, а стало быть – следующий год, иной, возможно, более гармоничный и не такой взрывной в каждой точке «свет», совсем другие путешествия. Но, по новогодней традиции, прежде чем приветствовать наступление нового, нужно проводить старое. Где ж нам прощаться с ним, как не на Тверском бульваре?
  • Аэропорт на все времена
    «...Нельзя ли для прогулок поближе выбрать закоулок?», – бормочу, переиначивая классика и одновременно отворяя дверь подъезда в ветреный обесцвеченный ноябрем город. И действительно выбираю. Рассказ сегодня пойдет о тех местах и временах моего родного, ныне престижного района Аэропорт, в которых мы еще не бывали.