Московская жилищная газета

Путеводитель по Москве

Опубликовано на сайте: 30 октября 2008 г. 16:39
Публикация в газете: №44 (719) от 30 октября 2008 г.

По московскому времени

По московскому времени

Главным часам России, что на Спасской башне, пошла седьмая сотня лет. Перечислять все, чему они были свидетелями, значило бы писать историю Москвы.

Серб и итальянец

В 1404 году, как повествует старинная Троицкая летопись, великий князь Василий Дмитриевич «замыслил часник», чтобы размерял и расчитывал часы нощные и дневные...». А установил эти часы монах-серб по имени Лазарь. Располагались они, впрочем, не на кремлевской башне, а на дворе самого князя.

Это были часы с механической фигурой человека, который каждый час ударял молотом в колокол.

Неведомо, в каком именно году часы отпраздновали новоселье в кремлевской башне. Известно лишь, что башню построил в 1491 году заезжий «архитектон» Пьетро Антонио Солари. Была она тогда вдвое ниже, чем теперь: итальянец построил ее так, как обыкновенно строились городские ворота. В 1585 году часы там уже точно были. На это указывает свидетельство (расходная ведомость), что в 1585 г. при воротах Кремля находились на службе «часовники», получавшие в тот год жалование по 4 рубля и 2 гривны, да по 4 аршина сукна на одежду.

Царь прослезился

При царе Михаиле Федоровиче, в сентябре 1624 года, часы с башни сняли и продали Ярославскому монастырю за 48 рублей. Дело в том, что в Москве появился искусный часовой мастер, англичанин Христофор Галовей, который предложил царю особые, хитроумные часы с «музыкой». Для устройства новых часов на воротах он предложил надстроить высокую башню, что и было исполнено в 1624-1625 годах архитектором Баженом Огурцовым.

По углам башни поставили четырех «болванов», но царя смутила их нагота, и ее пришлось прикрыть суконной одеждой...

Приезжие иностранцы называли эти часы дивом мира. Стрелок на часах не было, зато они имели огромный вращающийся циферблат, разделенный на 17 частей. В верхней его части золотой краской были нарисованы луна и солнце, луч которого служил неподвижной часовой стрелкой. Отбивание часов начиналось, когда первый луч солнца падал на башню, с наступлением темноты часы вручную переводились на ночной счет времени.

Каждые 16 дней соотношение дневных и ночных часов менялось, поэтому приходилось перенастраивать и механизм.

Но недолго дивили часы москвичей. В мае того же года случился пожар в Кремле. Новая башня с часами погорела так, что все пришлось строить вновь. Опять англичанин Галовей принялся за работы, которые окончились в 1628 году.

А потом, в чуму 1654-го, на башне снова «учинился пожар». Ее деревянное нутро выгорело, часовой колокол упал, проломив своды башни, и разбился.

Когда моровое поветрие утихло, царь Алексей Михайлович возвратился в Москву. «И когда взоры царя упали издали на эту прекрасную сгоревшую башню, коей украшения и флюгера были обезображены, и разнообразные, искусно высеченныя из камня статуи обрушились, он пролил обильные слезы», – пишет современник.

Не пить и не бражничать!

В те времена эта башня называлась Фроловской, по имени церкви Фрола и Лавра, что стояла на Мясницкой улице, куда из Кремля через эти ворота вела дорога. Название Спасской она получила в честь иконы Спаса Нерукотворного, помещенной в 1658 над въездными воротами. Мужчины должны были проходить в них с непокрытой головой. Проезжать через ворота верхом запрещалось.

В начале XVIII века на Спасской башне были установлены голландские часы с музыкой и 12-часовым циферблатом. Установил эти огромные часы, привезенные на 30 подводах, кузнец Никифор Яковлев «с товарищи».

После пожара 1701 года, в котором Спасская башня сильно пострадала, Петр I повелел старомодные часы заменить на новые – со стрелками и по немецкому подобию с делениями на 12 часов с колокольной «игрой и танцами». И издал указ, по которому вся страна перешла на единый для всей России суточный отсчет времени.

Купленные в Голландии, новые часы были доставлены из Амстердама в Москву на 30 подводах. Для установки курантов оттуда же прибыл часовщик Яким Горнель (прозванный в Москве Екимом Горловым). Новые часы с колокольной музыкой в 33 колокола впервые пробили 9 декабря 1706 в 9 часов утра.

«На Спасской башне, – гласил указ Петра, – в часовниках не пить и не бражничать, зернью и карты не играть, и вином и табаком не торговать... Чего у тех часов не будет – делать вновь».

Жертвою пали...

С середины XIX века куранты вызванивали гимн «Коль славен наш Господь в Сионе» Дмитрия Бортнянского в 12 часов и «Преображенский марш». Правда, первоначально предполагалось установить «Боже царя храни», но император Николай I этого сделать не разрешил, заявив, что куранты могут играть любые песни, кроме гимна.

Часы остановились 2 ноября 1917 года: большевики палили из пушек по Кремлю, и один из снарядов попал в аккурат в циферблат. Часовщики фирмы Павла Буре запросили за ремонт такую сумму, что Ленин предпочел поручить дело кремлевскому слесарю Беренсу, мастеру на все руки.

Реставрацию закончили в сентябре 1918-го, и москвичи, наконец, услышали бой новых курантов, которые стали исполнять в 12 часов мелодию Интернационала, а в 24 часа похоронный марш «Вы жертвою пали в борьбе роковой».

В 1932-м часы вновь отремонтировали, изготовили новый циферблат, позолотили цифры, стрелки и обод циферблата. Всего на позолоту было израсходовано 28 кг золота.

В качестве музыкального сопровождения было решено оставить только мелодию Интернационала, который исполнялся в полдень и в полночь. А с 1938 года куранты замолчали, перестав играть музыку, отмечая перезвоном лишь каждый час и каждую четверть.

Только в 1995 году была поставлена задача возродить мелодическое звучание курантов Спасской башни и добиться, как и в прежние времена, исполнения двух мелодий. Теперь в полдень и в полночь они вызванивают гимн Российской Федерации, а каждую четвертую часть суток мелодию хора «Славься» из оперы «Жизнь за царя» («Иван Сусанин») Глинки.

Владимир Симонов

Другие статьи на тему: Путеводитель по Москве

  • Последний экипаж
    Наша Карета времени совершает последний круг почета. На протяжении 8 лет – с 2004 года – мы с вами беседовали под мирный скрип ее рессор, забирались во всякие дворы и закоулки, раскапывали разные истории, совершили более 160 прогулок по московским улицам, переулкам и площадям и даже успели заскочить в несколько других городов. Сегодня мы проедемся по старым местам, чтобы орлиным взором окинуть наше совместное прошлое и сложить из него небольшую мозаику.
  • Динамо: ведьмы, цыгане, футболисты, художники
    У каждого времени есть свои незыблемые приметы. Незыблемость эта время от времени дает трещину и рушится, оплакиваемая современниками. На ее месте возникает новое, воспринимаемое следующими поколениями как милая сердцу аксиома. Затем история повторяется – рушится, строится, становится чьим-то фетишем, оплакивается – такой круговорот незыблемостей в природе. Сегодня мы пройдемся по району, находящемуся в процессе таких очередных обновлений – неподалеку от метро «Динамо».
  • Ангелы в проектируемом проезде
    Улицы, носящие имена Окуджавы, Пастернака, Ахматовой, Маршака появятся в Новой Москве, обещает городская комиссия по наименованию территориальных единиц. Всего утверждены названия для 12 улиц на присоединенных территориях столицы и 12 проектируемых проездов.
  • Тверской бульвар: когда растает снег
    В листе ожидания декабря сплошные прощания: конец 2012 года, конец света, щедро обещанный и поэтапно расписанный нам тибетским монахом, окончание наших прогулок, в конце концов. Известно, что за старым должно следовать новое, а стало быть – следующий год, иной, возможно, более гармоничный и не такой взрывной в каждой точке «свет», совсем другие путешествия. Но, по новогодней традиции, прежде чем приветствовать наступление нового, нужно проводить старое. Где ж нам прощаться с ним, как не на Тверском бульваре?
  • Аэропорт на все времена
    «...Нельзя ли для прогулок поближе выбрать закоулок?», – бормочу, переиначивая классика и одновременно отворяя дверь подъезда в ветреный обесцвеченный ноябрем город. И действительно выбираю. Рассказ сегодня пойдет о тех местах и временах моего родного, ныне престижного района Аэропорт, в которых мы еще не бывали.