Московская жилищная газета

Путеводитель по Москве

Опубликовано на сайте: 20 февраля 2008 г. 05:18
Публикация в газете: №6 (681) от 20 февраля 2008 г.

Любимая игра архитектора Шепелева

Любимая игра архитектора Шепелева

Он закончил МАРХИ, защитил диссертацию и, работая старшим научным сотрудником НИИ, одновременно «халтурил» – проектировал небольшие, как тогда разрешалось, дачи. Таким образом, к 90-м годам, когда настало время больших денег и огромных особняков, Владимир Шепелев стал одним из первых архитекторов, имевших опыт работы с частными заказчиками.

Замки «красных пиджаков»

– Итак, в середине 80-х вы проектировали дачи...

– Да. Заказчики были довольно известные, продвинутые люди. У нас тогда понятия не имели, зачем архитектора, дизайнера приглашать. А они ездили по заграницам и к делу подходили цивилизованно. Вот так постепенно, по рекомендациям, без всякой рекламы – познакомишься с другим, третьим, тот посоветует четвертому – мы вышли на довольно серьезный архитектурный бизнес. («Мы» – это небольшая компания архитекторов.)

– Люди стали понимать, что архитектор необходим?

– Да, уразумели, что гораздо дешевле заплатить за проект, чем строить на свой страх и риск, а потом перестраивать... Или, не дай Бог, треснет дом, как на заре капитализма в России – дома вовсю трещали. Неправильно фундамент заложат, перекосится кирпичная кладка, плиты прогнутся, много было «ляпов» – без конструктора, без архитектора. Помните, какие монстры появлялись вначале? В период красных пиджаков и кирпичных замков.

– Вряд ли, строя хибару из двух комнат, имеет смысл звать дорогостоящих специалистов. При какой стоимости (площади) рентабельно приглашать архитектора?

– Если возводится не летний домик, а каменный, солидный, необходим хотя бы конструктор.

– Есть ли у вас какой-то типовой набор проектов, который модифицируется в зависимости от требований заказчика?

– Разумеется, есть портфолио, архив. Но мы никогда точь-в-точь не повторяемся, каждый раз делаем эксклюзив. Что-то берем, перерабатываем до неузнаваемости, делаем «по мотивам», пользуемся отдельными планировочными элементами. Разве можно, чтобы человек увидел точно такой же дом, как у него? Да и архитектору так интересней. Для меня моя профессия не рутина, а игра. Любимая. С мыслительным процессом, творчеством. Так что получается, я развлекаюсь на деньги заказчика – каждый раз новые задачи.

– С чего началась эра особняков?

– На Рублевке в самом начале 90-х была «первая ласточка». Хотя нет, еще до того в поселке «Дружба» по Ярославскому шоссе на шести сотках поставили дом метров в 300–400, он почти весь участок занял. С цокольным этажом, двусветной каминной, мансардой, весь в кирпиче... Мы его называли «дворец».

Звонит телефон: «Ага, сделали. Паркет блестит, колонны золотые, все как настоящее...» Мне: «Извините, продолжим».

Огонь и воду, и медную крышу!

– Вы говорили про дом, который занимал весь участок...

– Да, этот наш дворец. Тогда люди приезжали в Москву, делали быстрые деньги и хотели тут же резко изменить жизнь. Но как? Вывели одного такого товарища на меня. Я гордо пришел с макетом этого нашего дома: вот, говорю, дворец! Заказчик посмотрел критически: нет, говорит, мне надо в пять раз больше... Сделали! Это был первый дом такого масштаба.

– Интересно, какие запросы тогда были?

– Заказчик посадил в машину и повез по Москве. Подъезжаем к Дому Пашкова, показывает на лестницу – хочу такую. Я записываю. Потом к гостинице «Националь», там стена отделана – хочу так! А это что? Эркер, говорю. Хочу два! Башенки хочу, зимний сад. Баню, бассейн, спортзал – все, что возможно, полный набор. Ну и дом такой, как торт, получился – полная эклектика, но забавно.

– Забавно? Со вкусом, похоже, у заказчика не очень...

– Почему? Нормально со вкусом. Потом на этом же участке (там несколько гектаров на берегу водохранилища) мы ему проектировали охотничий домик в 4500 кв. метров. Внутри умещались настоящий теннисный корт, почти профессиональная кухня, баня со спортзалом, кабинеты SPA, чуть ли не целая поликлиника... Ну и все охотничьи трофеи разместились, он – заядлый охотник.

– Бывает, что приходится отговаривать от излишеств?

– В основном из практических соображений. От лепнины людей отговариваю – она пылесборником работает. Еще – от тотального кондиционирования: климат позволяет нам жить без кондиционера практически весь год, а люди тратят уйму денег на закупку и установку оборудования. А оно потом шумит, гудит, ломается. И высоту скрадывает.

Или, например, мода на медную кровлю. Стоит дорого, а крыша ненадежная: материал мягкий, чистить ее нельзя – каблуком протыкается. Если соприкасается с черным металлом, образуется термопара, может искра проскочить, загореться... Потому говорю: медная крыша через три месяца все равно изменит цвет, давайте лучше железо под медь покрасим или сразу в зеленый, чтоб не морочиться.

– Как относитесь к прочим модным веяниям – кровля из соломы, из камыша, из дранки, которая во время дождя разбухает и не пропускает влагу, а при солнышке высыхает, и дом вентилируется? Из дерна, на который можно растения сажать?

– Это несерьезно, это игра, а я все-таки за функциональность. Камыш, солома – представляете, сколько мусора там накапливается, сколько насекомых селится? А чистить как? Пылесосом? Да и гореть будет очень хорошо, хоть и с противопожарной пропиткой. Даже железо горит. Дранка высохнет, потрескается, вот тебе и вся вентиляция. Это от бедности такие крыши у нас делали.

Вообще немалая часть ноу-хау от бедности. В горах Европы, где деревьев было мало, стали крыши натуральным камнем покрывать. И черепицу стали делать те, у кого глина под боком была. А деревянные дома, которые у нас на каждом шагу, там только богатые могли себе позволить. Пока дерево до места довезешь, оно уже золотое выходит. Как говорится: «за морем телушка – полушка, да рубль перевоз».

Про логику и шифер

– Вы еще светопрозрачную кровлю забыли раскритиковать...

– Такие обычно делаются в зимних садах, студиях. Красивые, но больно трудные в обслуживании. Представляете, стоит дом с такой прозрачной кровлей в лесу, на него сухие листья, хвойные иголки сыплются, птички... садятся. Грязь ужасающая. Климат наш, когда днем вода, а ночью подмерзает, для такой кровли тоже опасен. Стыки там, а значит, протечки. Вообще, чем меньше стыков, всяких коньков, тем больше гарантия прочности. Сейчас даже советуем без мансарды обходиться – иметь обычный холодный чердак спокойнее.

– Недавно узнала, что шифер (нем. Schiefer) – это разновидность сланца, крыши из которого в средние века могли себе позволить только короли, графы и прочая знать. Интересно, почему наш шифер шифером называть стали?

– Сие логике не поддается. Кто-то, очевидно, однажды ляпнул, так и повелось. У нас, как известно, самый дешевый кровельный материал – асбестно-цементные листы, которые через три года начинают трескаться. А сейчас, действительно, слоистый сланец вошел в моду. Но это для очень богатых.

– По крышам прошлись, теперь поговорим о стенах...

– Раньше дома были из красного кирпича, из белого, штукатуренные. Но штукатурка в нашем климате трескается, отваливается каждые два-три года, хотя изначально смотрится хорошо. Ее сейчас применяют в основном, когда строят целые поселки. Быстренько оштукатурят, ярко покрасят и продают. А мы почти все здания делаем не под штукатурку, а под облицовку – камнем, плиткой. Получается примерно в два раза дороже, зато сделал фасад – и забыл о нем.

– А цветовая палитра какая?

– Натуральный камень сам диктует цвет. Вот известняк, например, светло-серый, белый, кремовых оттенков. А плитка может быть любого цвета и имитировать любой материал – под кирпич, под мрамор...

– Говорят, стены специально старят? Втирают сажу, мох, землю...

– Знаю, что мрамор старят для отделки полов, зеркала старят, мебель делают как бы в патине... А облицовка сама собой старится. Известняк пористый, туда грязь и пыль набиваются, и смотрится это вполне благородно. Дом становится даже красивее, чем новый, особенно если в лесу стоит, как замок...

Дешево и сердито

– Из чего можно построить самый дешевый дом?

– Относительно дешевый материал – пенобетонные блоки: быстро возводится, штукатурится – и готово! Хотя, в общем-то, стоит примерно одинаково – блоки эти, кирпич и дерево. Цена в основном зависит от отделки.

– Бывают ли случаи использования каких-то нетрадиционных технологий? «Умный дом» никто делать не хотел?

– Был такой особняк в Староконюшенном переулке – полностью напичканный электроникой, датчиками, с тотальным кондиционированием, со всяким невероятным отоплением, наблюдением... Скорее не умный, а заумный. Чтобы все это работало, нужно держать человек пять инженеров. Ломается же все постоянно, и надо ремонтировать.

– Ваш контингент – богатые. Какие у них сейчас предпочтения – русская усадьба, английский особняк, шале, готический замок?

– По-моему, шале – это просто каприз. Построят деревянный дом и называют шале. В России избы надо ставить, какие тут альпийские хижины? Барином сейчас особо тоже никто не стремится быть, предпочитают функциональность. Как-то делали американский дом...

– А он чем отличается?

– В нем можно кулаком стену пробить. Видели, в фильмах автомобиль въезжает в стену и насквозь проезжает? Потому что дома там сделаны из каркаса, утеплителя и облицовки. Смотришь, вроде кирпич, а на самом деле картон, плиточкой облепленный.

– Разве нам такое годится?

– Почему нет? В Канаде так строят, а там такой же климат, как у нас. Это дешевле, но наш народ предпочитает брутальность. Подойдут к стенке, постучат: да-а-а, домик-то хлипковат! А еще у американцев окна низкие, потому что сугробов не предполагается.

– Человек часто может объяснить, чего он хочет?

– Как правило, нет. Пришел ко мне один господин. Спрашиваю: в каком стиле вы хотите? Он подумал, подумал и говорит: чтоб было строго-наворочено.

– Каким бы был ваш дом?

– Одноэтажный, с внутренним двором – атриумом, чтобы из бани выскочить, и никто не увидит. Простой снаружи, а вся красота, все примочки внутри. И крыша простая, двускатная, чтоб не протекала. Если, конечно, руки до этого когда-нибудь дойдут.

Мария Кронгауз

Другие статьи на тему: Путеводитель по Москве

  • Последний экипаж
    Наша Карета времени совершает последний круг почета. На протяжении 8 лет – с 2004 года – мы с вами беседовали под мирный скрип ее рессор, забирались во всякие дворы и закоулки, раскапывали разные истории, совершили более 160 прогулок по московским улицам, переулкам и площадям и даже успели заскочить в несколько других городов. Сегодня мы проедемся по старым местам, чтобы орлиным взором окинуть наше совместное прошлое и сложить из него небольшую мозаику.
  • Динамо: ведьмы, цыгане, футболисты, художники
    У каждого времени есть свои незыблемые приметы. Незыблемость эта время от времени дает трещину и рушится, оплакиваемая современниками. На ее месте возникает новое, воспринимаемое следующими поколениями как милая сердцу аксиома. Затем история повторяется – рушится, строится, становится чьим-то фетишем, оплакивается – такой круговорот незыблемостей в природе. Сегодня мы пройдемся по району, находящемуся в процессе таких очередных обновлений – неподалеку от метро «Динамо».
  • Ангелы в проектируемом проезде
    Улицы, носящие имена Окуджавы, Пастернака, Ахматовой, Маршака появятся в Новой Москве, обещает городская комиссия по наименованию территориальных единиц. Всего утверждены названия для 12 улиц на присоединенных территориях столицы и 12 проектируемых проездов.
  • Тверской бульвар: когда растает снег
    В листе ожидания декабря сплошные прощания: конец 2012 года, конец света, щедро обещанный и поэтапно расписанный нам тибетским монахом, окончание наших прогулок, в конце концов. Известно, что за старым должно следовать новое, а стало быть – следующий год, иной, возможно, более гармоничный и не такой взрывной в каждой точке «свет», совсем другие путешествия. Но, по новогодней традиции, прежде чем приветствовать наступление нового, нужно проводить старое. Где ж нам прощаться с ним, как не на Тверском бульваре?
  • Аэропорт на все времена
    «...Нельзя ли для прогулок поближе выбрать закоулок?», – бормочу, переиначивая классика и одновременно отворяя дверь подъезда в ветреный обесцвеченный ноябрем город. И действительно выбираю. Рассказ сегодня пойдет о тех местах и временах моего родного, ныне престижного района Аэропорт, в которых мы еще не бывали.