Московская жилищная газета

В гостях у звезды

Опубликовано на сайте: 27 ноября 2008 г. 16:44
Публикация в газете: №48 (723) от 27 ноября 2008 г.

Иван Максимов: «Шить так же легко, как снимать мультфильмы»

Иван Максимов: «Шить так же легко, как снимать мультфильмы»

Дом для режиссера-аниматора Ивана Максимова прежде всего рабочий кабинет. Здесь он создает те мультики, которые потом получают призы на кинофестивалях. А еще это «место полной свободы и расслабленности, где нет обязательств выглядеть соответствующим образом».

Про комфорт и улыбки

– Иван, вас часто можно увидеть в сног-сшибательном «прикиде». То вы носите кожаный авиационный шлем, то черный цилиндр, а иногда и вовсе одеты, как американский индеец – с длинными по пояс волосами и гитарой за спиной. Оригинально выглядеть – это для вас действительно важно?

– Очень. Поскольку я человек замкнутый и шизоидный, молчаливый и вовсе не клоун, то для того, чтобы жить комфортно, мне нужно, вызывать улыбку у окружающих. Вот и берусь развлекать их внешностью, костюмом. К тому же нравится привлекать внимание девушек. Когда вхожу в метро и все на меня оборачиваются, улыбаются, – становится комфортно и весело. Сразу улучшается настроение. Причем важно, что улыбаются, не догадываясь, что я актер или режиссер. Улыбаются просто потому, что пассажир так прикольно выглядит.

Конечно, задача выглядеть забавно напрямую связана с настроением. Ну а хорошее настроение способствует плодотворной работе...

– ...И вы стремитесь домой, за компьютер?

– В основном стремлюсь домой, когда хочу полежать на диване. Или когда действительно тянет поработать. Особых дел вне дома у меня нет. Все, что делаю в анимации, происходит в основном дома. Только когда занимаюсь шитьем, приходится ехать к маме – швейная машинка находится у нее.

– Значит ли это, что вы еще и все костюмы шьете себе сами?

– Сейчас занимаюсь этим все реже. А раньше, когда я и сестра жили с мамой вместе, в семье шили все. Причем машинка была одна. Мы шили себе, шили знакомым, шили на продажу. Это было еще в советское время, когда в магазинах нельзя было ни купить, ни достать ровным счетом ничего. Шил осенние куртки, жилетки, даже горнолыжные костюмы! Причем большой сложности в этом не было. Как, впрочем, и в том, чтобы снимать анимационное кино. Легко могу сделать шмотку, которая мне нравится и которую не найти ни в одном магазине. Впрочем, сейчас с выбором одежды проблем нет, а в студенческие годы носил только то, что шил сам.

Шмотки для джазмена

– Какова символика украшений, которые вы носите?

– Какая бы то ни было символика мне чужда, а украшения лишь подчеркивают настроение и выбранный стиль. Есть один важный момент, о котором хорошо осведомлены джазовые музыканты: в зависимости от одежды они по-разному играют и пребывают в разном настроении. Пианист в пиджаке будет играть не так, как тот же пианист в свитере или пианист голый. Одежда действительно определяет настрой.

– Вы свой стиль обновляете?

– Нет, потому что все мои вещи удобны и комфортны. А лучшее, как известно, – враг хорошего.

Одеваюсь в основном за рубежом, когда бываю на кинофестивалях, – там много свободного времени для того, чтобы ходить по магазинам. Одеваюсь в магазинах восточных товаров и в Москве, и в Турции, и в Таиланде. Основной набор вещей складывается в этом стиле.

– И это как-то связано с жизненной философией?

– В известном смысле – связано. Костюмы – индийские или непальские – смотрятся очень неофициально. А кроме того, позволяют отличаться от других. Вся моя нехитрая философия в этом. Мне свободно и не нужно надевать галстук.

С другой стороны, восточная одежда комфортна, просторна, она изготовлена из натуральных тканей, не мешает движению, рассчитана на хорошую погоду, приятна на голом теле. Правда, в отличие от тех, кто занимается всевозможными восточными практиками, читает соответствующие книжки, а потом всю жизнь над ними думает, я теперь практически ничего на эту тему уже не читаю. В свое время проштудировал полагающийся «джентльменский набор» и понял, что все это на фиг не нужно. Восточными практиками тоже не занимаюсь.

По сути, я даосист. Причем был им с детства, только не знал, что это так называется. Я человек неверующий, ничем особенно не замороченный. У меня нет какой-то особой цели, особой программы или миссии, особой позиции, которую нужно пропагандировать. Больше всего на свете люблю природу, а цивилизацию терпеть не могу, хотя живу в ней и использую в личных целях.

Что нового фигового?

– Говоря о ненавистном прогрессе, вы имеете в виду его воздействие на бытовую составляющую вашей жизни или и на искусство тоже?

– В том числе – и на искусство. Считаю, что стремление к новому в искусстве во многом раздуто искусствоведами и критиками. При этом подозреваю, что до девятнадцатого века из слова «новый» культа не делали, люди предпочитали хорошо проверенное старое, пользовались одним и тем же из века в век и совершенствовали это. Если возникала какая-нибудь стоящая школа живописи или архитектуры, то она существовала несколько десятков и даже сотен лет. Конечно, у нее была своя вершина и период упадка, на смену одному стилю приходил другой, но на это уходили века. Сегодня же почти каждый художник непременно хочет создать собственный стиль или язык. В итоге приходим к тому, что школы как таковой вообще нет. Все норовят выпендриться, лишь бы зритель сказал: «О, такого мы, кажется, еще не видели!»

На мой взгляд (взгляд бывшего физика-экспериментатора, я ведь закончил факультет экспериментальной физики Физтеха), большинство экспериментов – это неудачи. Такова уж суть экспериментаторства, и с этим ничего не поделаешь!

Для того чтобы что-то изобрести, нужно много и терпеливо пробовать. А сейчас считается, что экспериментальное кино – это обязательно Гран-при на Бьеннале. Хотя и непосвященному ясно: такое кино – всего лишь неудачный эксперимент. Искусство в последнее время стало определяться не по тому кайфу, которое зрители получают от него, а по совсем другим, вымученным и странным критериям.

– Эк вас занесло из Физтеха в анимацию ...

– В семье все физики – и папа, и мама, и сестра. Но при этом все рисуют. Очень хотелось в отрочестве рисовать профессионально, но никаких возможностей поступить в художественный вуз не было, так как в художественную школу я никогда не ходил. Уже будучи инженером, пытался подрабатывать художником-карикатуристом в журналах, что-то иллюстрировал, мечтая перейти в эту область деятельности. Подвернулись Высшие режиссерские курсы, куда принимали людей с высшим образованием – не важно каким, – и мое физическое – тоже прокатило.

– Помогает ли предыдущая профессия в новой?

– Помогает. Могу придумать массу сюжетов. А это все наработанные в физике алгоритмы мышления – как придумывать.

Много посмотрел всякого разного кино во время учебы. Но как физик способен еще и вычленить структуру того, как делается хорошее кино. Не в смысле производства, а в смысле набора ощущений и эффектов. Это сродни конструктору, из которого можно сделать много разных фигур...

Похвальное слово абсурду

– А не получается ли кино при таком взгляде на искусство механистичным, «обделенным» любовью, эмоциями, где присутствует только голая идея?

– Но ведь даже я сам не знаю, что получится из «конструктора». Как раз в этом и заключается творчество. Обладаю лишь набором элементов, и никто не ведает, во что они сложатся. Тем не менее наработал собственную систему, которая позволяет придумывать короткометражные анимационные сюжеты.

– Каков был первый сюжет?

– Это была курсовая работа, над которой пришлось изрядно помучиться. Помню, как мы придумывали что-то, докладывали мастерам, а они «это» выбрасывали в корзину. В конце концов, остановился на сюжете в жанре буффонады: один крупный персонаж с длинным хвостом двигается вдоль кадра, а остальные мелкие персонажи – поперек, взаимодействуя с ним. Получился этакий комедийный перекресток без светофора.

На Высших режиссерских курсах в то время была установка – снимать кино повышенной духовности. И вообще быть на передовой искусства и культуры. Мы с папой-физиком долго обсуждали это обстоятельство и решили, что для создания повышенной духовности надо... все лишнее из кадра убрать. Быть максимально лаконичными. В этом и будет повышенная духовность, потому что Пустота более философична, чем Наполненность. Чем меньше в поле зрения объектов, тем легче на них сосредоточиться. Пусть герои будут просто ходить. И все.

В итоге главный персонаж стал двигаться по кругу, а остальные взаимодействовали с его хвостом. Сразу вспомнилось Болеро Равеля, так и сложился этот сюжет, который прошел «на ура».

Дальше придумал ряд абсурдистских сюжетов, чуть-чуть похожих на эту конструкцию, но с большей импровизацией. Тем более что театр абсурда устроен по тем же законам, что и обожаемый мною джаз. И там и там присутствует элемент цикличности. В итоге джаз соединился с абсурдистскими элементами анимации. Так возник мой дипломный фильм.

– Очевидно, с возрастом в вас и ваших картинах добавилось сентиментальности и любви?

– И сентиментальности, и любви, и лирики. Но абсурд все равно долгое время оставался моей главной нишей. Юрий Норштейн в связи с этим говорил, что Максимов создал мир, населенный существами, похожими друг на друга, но с разной степенью антропоморфности и стилизованности. В этом мире уютно, в нем невольно отразилась моя любовь к природе, к потерянной доцивилизационной культуре, когда все жили просторно и никто никому не мешал.

Про любовь получился фильм «Нити». Любовь появляется на титрах в фильме «Мебельное бистро». Есть она и в картине «Ветер вдоль берега» – про любовь зайчика к девочке. В «Дожде сверху вниз» есть линия любви девочки к своему щенку...

А выбросить жалко!

– От пространства и заполненности кадра давайте вернемся к пространству квартиры. Чем наполнена она, в каком стиле решена?

– Квартира наполнена всеми теми шмотками, которые у меня есть. Если говорить об элементах интерьера, то в доме присутствует много восточных вещей. Но поскольку мне негде особенно развернуться – всего одна комната, то окружающее меня пространство дома достаточно эклектично, сумбурно. Оно уютно, но стилистически не выдержано. Места мало, и девать то, что не подходит по стилю, просто некуда. А выбросить жалко.

– Ну а кисти? Краски?

– Никаких кистей и красок! Все фильмы рождаются на компьютере. В одной комнате жить и работать можно, только если анимация делается на компьютере, и тебе для этого нужно пол квадратных метра площади стола. Хотя для занятия «искусством вообще» не помешали бы еще две-три комнаты. Конечно, нужна мастерская. Ищу ее вот уже пятнадцать лет.

– Как отдыхаете?

– Люблю путешествовать, но обязательно в хорошей компании. Поскольку целыми днями сижу, как одинокий монах в келье, то развлекаться предпочитаю в обществе. Люблю бильярд, теннис, волейбол, футбол, пинг-понг. Люблю парные и групповые игры – шарады, «мафию», «контакт», карты, шашки, шахматы, нарды. Машины ненавижу. Мотоцикл раздражает своим двигателем внутреннего сгорания и расслабляет, поскольку в нем ногами крутить не надо. Поэтому предпочитаю велосипед. В горы поднимался, но не профессионально. Освоил байдарку, каждое лето сплавлялись с друзьями в Саянах, Карелии, Архангельской области, на Алтае и Урале. Все это в прошлом.

– Ну а гитара?

– В школе занимался фортепиано. Но это не тот инструмент, который можно взять с собой в дорогу. Поэтому подружился с гитарой и теперь езжу с ней.

– Какими качествами должна обладать женщина, чтобы привлечь ваше внимание?

– В женщине ищу потенциального партнера по получению удовольствий во всем. Я был женат. У меня две дочери, старшая замужем, пошла в анимацию, вот недавно закончила пластилиновый мультик, который показывала на КРОКе (Международном фестивале анимационного кино).

– Каковы творческие планы?

– Есть проект продолжения трилогии «Ветер с моря дул, нагонял беду». Это будет фильм... про приливы и отливы.

Наша справка

Иван Леонидович Максимов, режиссер-аниматор, сценарист, художник-постановщик, педагог. Родился в 1958 году. Закончил МФТИ, затем Высшие режиссерские курсы (мастерская А. Хржановского, В. Угарова). Работал фотографом в Институте биофизики АМН, лаборантом Памирской экспедиции ФИАН, инженером в Институте космических исследований, карикатуристом в газете «Время новостей». С 1987-го снимает авторские анимационные фильмы. Иллюстратор газет, журналов, книг. Создатель логотипов и фирменных стилей. Автор логотипа Гильдии кинокритиков и приза «Белый Слон». Поставил ряд видеоклипов, телезаставок и рекламных роликов. Снялся в фильме из цикла «Мир анимации или анимации мира» (2001).

Фильмография: «ФРУ-89. Слева направо» (1989), «5/4» (1990), «Провинциальная школа» (1992), «Болеро» (1992), «Н + 2» (1993), «Optimus Mundus 20. Два трамвая» (1998), «Задние проходы города Выборга» (2000), «Медленное бистро» (2002), «Ветер вдоль берега» (2003), «Потоп» (2004), «Туннелирование» (2005), «Дождь сверху вниз» (2007)

Елена Булова

Другие статьи на тему: В гостях у звезды

  • Александр Михайлов: «Я душой все равно архитектор»
    Когда любимцу миллионов зрителей, народному артисту России исполнилось 65, с юбилеем его поздравил президент Дмитрий Медведев и подчеркнул: «Творчество Александра Михайлова – одно из лучших среди наследия российских актеров. Талантливо сыгранные им герои стали близки и дороги представителям разных поколений».
  • Федор Конюхов: Главная моя крыша – небосвод
    Он опять в путешествии. 1 января улетел в Новую Зеландию, где стоит его яхта. Оттуда курс на Фолклендские острова вокруг мыса Горн. После морского путешествия – сухопутная экспедиция через монгольскую пустыню Гоби на верблюде по Великому шелковому пути в Калмыкию... Мы разговариваем в тот редкий момент, когда Федор Конюхов на родине.
  • Александр Збруев: «Люблю ощущать тишину в себе и вокруг»
    В минувшем году народный артист России Александр Збруев отметил свое 70-летие. Человек немного замкнутый, он редко появляется на публике вне сцены, отказывается от работы в сериалах, не снимается в рекламе. Между тем любовь зрителя к нему не иссякает. А само имя актера служит знаком качества того «продукта», который выходит на экраны или появляется на подмостках театра, если Александр Викторович принимает участие в его создании.
  • Наталия Лаптева: «И тогда комиссия сказала: «Это некерамично!»
    Так уж сложилось исторически, что в районе Мясницкой всегда располагались мастерские художников. Здесь работали Василий Поленов, Алексей Саврасов, тут находится училище живописи. И нам весьма приятно входить в мастерскую, что находится в переулке с истинно московским названием – Кривоколенный. Улыбается хозяйка, художник-керамист Наталия Лаптева, улыбаются и играют всеми цветами ее многочисленные изделия.
  • Юрий Яковлев: «Начинать пришлось сразу с Шекспира»
    «С ним радостно на сцене. Он молниеносно реагирует на любой нюанс партнера, мгновенно подхватывает зазвучавшую в тебе ноту и присоединяется к ней. Он кажется летящей птицей, которой не надо контролировать свой полет, подсчитывать, сколько усилий нужно для взмаха крыла, – говорит о своем партнере народная артистка СССР, знаменитая принцесса Турандот Юлия Борисова. – Он «летит» плавно, свободно, мощно, исполненный радостью бытия, даря эту радость людям».